Корма

В хвосте находились два стрелка. Первым по полёту был стрелок-радист. Это, в основном, был солдат срочной службы. Основной задачей было поддержание дальней связи. Дополнительно он выполнял обязанности стрелка нижних пушек. Для этого у него имелись две прицельные станции по бокам у боковых блистеров. Периодически на полигоне велись стрельбы из этих пушек. В отношении точности ничего не могу сказать, но думаю, она была небольшой, так как цель появлялась сбоку и перемещалась со значительными угловыми скоростями. Это упражнение тоже из области второй мировой войны, типа штурмовки вражеских колонн на дальнем бомбардировщике. В момент стрельбы по самолёты шла приятная вибрация, и она очень хорошо передавалась через штурвалы на руки лётчиков. 
Стрелок сидел на катапульте выстреливаемой вниз. В самом конце самолёта, можно сказать на балконе, находился ещё один командир. На этот раз командир огневых установок. Его катапульта также выстреливалась вниз. 
Своё звание командир он оправдывал тем, что в любой момент мог забрать на себя все подвижные пушечные установки. Теоретически под некоторыми углами стрельбу могли вести одновременно шесть стволов. 
Так как АМ-23 имела скорострельность 1200 снарядов в минуту, то таким образом в секунду могло быть выпущено 120 снарядов весом двести грамм каждый. Принимая во внимание стрельбу из пушки Вулкан и возможности её выпустить 100 снарядов в секунду весом всего 100 грамм, можно сделать вывод, что даже при стрельбе из двух установок у истребителя не было шанса выиграть пушечную дуэль. Кроме того истребитель мог начать стрельбу не далее чем с 1000 метров, а энергии АМ-23 хватало на 2000 метров. В инструкции было даже такое замечание, что при пуске истребителем ракеты КОУ должен был вести огонь по ракете длинными очередями всеми установками. Нужно иметь ввиду, что если ракета шла на тебя, то из-за условий наведения она практически не имела угловых перемещений и вполне могла быть поражена пушечным огнём, что собственно и делают корабельные пушечные установки. Кроме того один из стволов заряжался ПИКСами. Это специальный патрон при подрыве которого на определённом расстоянии создавалось интенсивное горение на подобии нынешних тепловых ловушек и тем самым уводил на себя ракеты типа Сандвиндер с тепловой головкой наведения. Место КОУ имел мощное бронирование, особенно поражала прозрачная броня. 
Для стрельбы в ночью и в облаках применялся радиолокационный прицел АРГОН. Это сооружение было весьма капризным и постоянно отказывало. Был даже стишок на эту тему. Не помню сейчас дословно, но звучало примерно так. На стоянке мат и стон, не работает Аргон. Нынче также как вчера жди разгон от ком полка. На левой половине стабилизатора находилась антенна Сирены 2. Аппаратура предупреждения работы РЛС истребителя. Это трёхсантиметрового диапазона устройство включалось вторым лётчиком. Не давала никакой визуальной индикации, а лишь пищала, а вернее квакала, когда луч локатора истребителя был в поисковом режиме и верещала, когда был захват. Но фактически постоянно была выключена. Я не знаю, что она там ловила, но когда не было никаких истребителей постоянно квакала, особенно на малых высотах. Что естественно раздражало. 
Первый истребительный перехват со мной на борту произошёл в начале 1970 года на учениях. Мы тогда едва успели убрать шасси и перейти в набор, как КОУ закричал, что нас атакует истребитель. Сирена молчала, вероятно РЛС не была включена. Мой командир, Чужинов Николай Сергеевич напрягся и выдал одну единственную необходимую в этих условиях команду. ОТРАЗИТЬ АТАКУ ИСТРЕБИТЕЛЯ. В этот момент и я его увидел на выходе из атаки. Моему удивлению не было предела. Это был Як-25. На фоне заходящего солнца был чётко виден его силуэт. Стреловидные крыло без сужения с двумя двигателями под ним и, самое главное, тупой закруглённый нос.